Часть 2. (Часть 1.) Было бы ошибкой сводить всё лишь к иранскому влиянию: это не заимствование, а возвращение к собственным истокам. Иран для Ирака — не диктующий гегемон, а скорее братская цивилизация, разделяющая тот же самый авраамический принцип сакральной власти.
Месопотамия, из которой восприняли «царственность» и Рим, и древний Туран, снова сосредотачивается. Она примеряет на себя старую парадигму царственности — и делает это на глазах у мира, привыкшего думать, что государство может быть построено лишь на фундаменте потребления и юридических процедур. Возможно, именно это — главная драма нашего времени, которая разворачивается совсем не там, где мы привыкли искать смыслы.
Продолжение следует.
