Шумерская цивилизация сосредотачивается
Часть 1.
Возвращение к Уру: Ирак и Иран возрождают смыслы цивилизации.
Выбор президентом Ирака Назира Амиди из ПСК и сегодняшнее назначение премьер-министром Ирака Али аз-Зейди — фигур проиранских — это не простой маркер.
Первая цивилизация на Земле, Шумера и Аккада, это земля, из которой вышел Авраам как отец трёх религий. Из Месопотамии «царственность» воспринимали древний Туран и Рим.
Есть два способа смотреть на события в Ираке. Один — через ленту новостей: назначения, коалиции, влияние внешних сил. Второй — через тектонику истории, где нынешняя политическая борьба оказывается лишь пеной на волне гораздо более глубокого процесса. Процесса, суть которого — пробуждение самой идеи государства, рождённой именно здесь, в Междуречье, пять тысячелетий назад.
То, что происходит сегодня в Багдаде, — это не просто формирование очередного правительства. Это мучительная, противоречивая, но несомненная попытка восстановить тот принцип, который когда-то превратил агломерацию враждующих городов-государств в колыбель цивилизации.
До того как появилась «царственность, спустившаяся с небес», правитель в Месопотамии был всего лишь самым сильным вождём. Его власть держалась на захвате, а присоединённая территория рассматривалась как объект эксплуатации. Цивилизация началась в тот момент, когда возникла объединительная идея: правитель служит не себе, а высшему началу. Именно это превращало его из главаря банды в легитимного пастыря, а подданных — из добычи в народ, о котором власть обязана заботиться. Тогда и у отдельных подданных, и у объединений людей и городов появляется смысл служить не себе, а правителю ради Бога. До этого княжество-город просто эксплуатировало захваченную территорию; цивилизация появилась тогда, когда кроме централизации власти о провинциях и присоединённых территориях стали заботиться как о своих подданных.
И в Римской, и в Византийской империях это было важно. Так же и в созданном Исламском халифате халиф считал своё служение не себе, а Аллаху. И там и там была в разной степени симфония светской и духовной власти. И обе эти власти были призваны служить не себе, а небу, Творцу, Богу, Аллаху. Хотя конечно это не получалось на практике, но в намерениях и в законах это было главным. Этому на протяжении всей истории цивилизаций противостоял олигархат разных видов (от торгашеской до иных форм групповых, а не общенародных интересов). Индивидуализм и потребление взяли верх в последнее время.
Это не абстрактная религиозность. Это фундамент любого государства, основанного на идее ответственности, а не на праве сильного. Ирак потому и является землёй Авраама — отца трёх религий, — что именно здесь был заключён первичный договор человека с Единым Творцом. Человек сознательно противопоставил себя хаосу похотей и идолопоклонству страстей. Идолопоклонство в политике — это всегда служение частному интересу, будь то корпоративный олигархат, клановый сговор или личная узурпация. Авраамический порыв, напротив, требует, чтобы власть имела вертикальное измерение и служила тому, что выше неё.
Современный Ирак долго существовал вне этого принципа. При Саддаме — в режиме личной диктатуры, где государство стало инструментом одного человека. После 2003 года — в режиме внешнего управления и этно-сектантской грызни, где различные группы делили ренту, оглядываясь на иностранных кураторов. И то и другое — антипод суверенной государственности, потому что в обоих случаях власть служила не целому, а частному.
Теперь же, пусть через сложные компромиссы, через борьбу и внутренние противоречия, Ирак начинает восстанавливать ту самую формулу: государство должно обрести смысл, стоящий выше простого администрирования территории. Именно это мы и наблюдаем, когда видим попытки утвердить власть, которая — пусть и в специфической, традиционной для региона форме — апеллирует к сакральной легитимности. Это пробуждение цивилизационного архетипа, в котором политик — не просто менеджер, а служитель высшего порядка.
