Глава 1. Признаки перемен
Когда она вошла в квартиру, сразу стало ясно: что-то изменилось. Не в её внешности – волосы в небрежном хвосте, лёгкий макияж, старые джинсы и мой свитер – но в воздухе витал новый запах. Вместо привычного аромата кофе и бумаги, теперь ощущался дождь, городская пыль и чужие духи.
— Привет, — еле усмехнулась она. — Как дела?
— Устала, — её улыбка не затопила глаза, которые искали выход из ситуации. — Совещание затянулось.
— Попала под дождь?
— Чуть-чуть. Такси долго ждала.
Пока она вешала пальто, я заметил, что её спина напряжена. Мой свитер смотрелся на ней особенно уютно. Не удержался от мысли: «Почему её духи стали другими?»
— Запеку ужин, — позаботилась она, направляясь на кухню.
— Не нужно, я уже поел.
В этой невинной лжи не было ничего преступного. Но именно она стала первым звоночком, который сигнализировал о тревоге. Она кивнула и исчезла в ванной, шум воды казался призрачной попыткой смыть с себя тот дождь и чужое присутствие. Я остался наедине с растущей тревогой, чувствуя, как наш мир медленно распадается.
Глава 2. Пустота общения
Выходные превратились в напоминание о потерянных моментах. Мы ужинали в любимом ресторане, но между нами стояла невидимая стена. Я пытался вернуть былую близость.
— Помнишь, как отмечали твой день рождения? — спросил я, в надежде вызвать улыбку. — Ты тогда разбила бокал.
— Да, — ответила она, отодвигая тарелку с безвкусной пастой. — Это было давно.
Когда она отвернулась, в её взгляде не было ностальгии, а только скука. Паника охватила меня.
— Может, поедем на дачу в выходные? — предложил я, надеясь на ответ.
— В выходные встреча с подругами, — безразлично отмахнулась она.
— Ты не говорила об этом.
В её голосе не ощущалось сожаления. Появился новый, механический смех, который не имел старой искренности. Убедившись, что её телефон всегда при ней, я ощутил, как отдаление усиливается.
Глава 3. Пропавшая серьга
Серьга, которую я нашёл в машине под сиденьем, была не просто украшением. Она напоминала о лучших временах, когда не было секретов. Она носила их редко, только по особым случаям, но теперь казалась временной утратой.
Вернувшись домой, я оставил серьгу на её туалетном столике, как проверку. Она заметила её только на следующий день, в её движениях читалась паника. Вместо радости она лишь упрямо молчала, и тишина в комнате была полна отчаяния.
Вокруг нависал страх. Я не мог понять, когда именно она стала незнакомкой, выписывающей другую историю, а я оказался лишь статистом в её жизни.
